– Я прошу прошения, – все так же мягко продолжал Адам, сочувственно глядя на своего собеседника. – Теперь я понимаю, что вам это было неизвестно. Но это так, мистер Ловэт, она и правда умирает. Вряд ли наберется и дюжина людей, которым это известно – она сама не желает этого, – но вы видите это. Или скорее, – тихо добавил он, – вы не можете не видеть этого, как бы вам ни хотелось обратного.

Глаза Перегрина расширились. Он отступил на пару шагов и остановился. Он дрожал, губы его беззвучно шевелились.

– Мой дорогой мальчик, все в порядке, – прошептал Адам. – Видеть можно по-разному; порой это равносильно познанию истины. Эта ваша способность – дар, а не проклятие. Вы способны научиться пользоваться этим, а не позволять использовать вас.

Перегрин сделал вялое движение рукой, словно отмахиваясь от этих слов, и с усилием сглотнул.

– Я не понимаю, о чем вы говорите, – хрипло произнес он.

– Конечно, не понимаете, по крайней мере пока, – согласился Адам. – Но ради вашего же собственного блага, надеюсь, вы обдумаете то, что я вам сказал.

Движение в восточном конце галереи не позволило им больше ничего сказать. Горничная леди Лоры подошла к ним и объявила, что кофе готов и графиня ждет их в утренней гостиной. Идти вместе с Адамом Перегрин отказался, сославшись на необходимость сначала смыть с рук краску. Адам не стал возражать и направился в утреннюю гостиную, оставив молодого человека, чтобы тот пришел в себя, хотя бы частично.

По контрасту с более официальной галереей утренняя гостиная была отделана жизнерадостными оттенками зеленого с золотым. Адам застал графиню удобно устроившейся на обитом ситцем диванчике у камина, в котором весело потрескивал огонь. Напротив дивана, по другую сторону от небольшого столика с кофейным сервизом, стояло кресло из того же гарнитура.

– Весьма любопытный молодой человек, – сказал Адам в ответ на вопросительный взгляд графини, усаживаясь рядом с ней. – Вы были правы, обратив на него мое внимание.